logo-mini

«Вдохновение»
(записки нетрадиционного фотолюбителя).

  Его звали Костя. Выглядел он, как настоящее пугало.  Клетчатая застиранная рубашка, грязные штаны и черные стоптанные ботинки с развязанными шнурками. Служил трудником и охранял монастырский огород.

  Грядки с капустой тянулись с внешней стороны вдоль юго-восточной части монастырской стены. Они радовали глаз. Ровные ряды грядок поднимались на пригорок и скрывались за ним. А на пригорке стояло, сколоченное из старых досок, сооружение. Своим внешним видом напоминающее накрытую зелёной треугольной крышей телефонную будку. Оно служило рабочим кабинетом для Кости. В нём он мог посидеть отдохнуть или спрятаться на время дождя. Костя и его будка гармонировали друг с другом. Внешним потрёпанным видом, несуразностью и временностью.

  Дождя в тот тёплый июльский вечер не было, Костя сидел на пороге своего «кабинета» и внимательно наблюдал за нашей одинокой машиной, остановившейся на краю поля.

  Дождя не было, и солнце слепило золото куполов. Колокола разливали по округе призывный перезвон. Монахи, послушники  и немногочисленные паломники древнего Псково-Печерского монастыря спешили в храм на вечернюю службу.

  Мы приехали в монастырь фотографировать. Такое увлечение – смешанное из путешествий, фотолюбительства, авиамоделизма и православной истории мира. Порядок действий при съёмке такой: приехал к намеченному храму, нашёл поляну или дорогу, с которой можно взлететь, а, потом, сесть. Прикрепил к самолёту или коптеру фотоаппарат и в небо. Получаются фото храма с высоты птичьего полёта.  Сейчас основным полётным средством является коптер. Ему не требуется много места для взлёта и посадки. А во времена описываемых событий использовалась пенопластовая модель планера с размахом крыльев более полутора метров. Коптерная техника только осваивалась.

  Несколько слов необходимо сказать о самом монастыре. Псково-Печерский — один из древнейших монастырей на территории России. Дату его основания относят к концу XV века, когда преподобный Иона, священник из Пскова, выкопал здесь пещерную церковь в холме из песчаника. Находясь на границе государства, монастырь неоднократно подвергался нападению врагов. Разорялся немцами, лифляндцами, шведами, поляками. Известен монастырь и тем, что никогда за время своего существования, не закрывался. Даже во времена советской власти.

  Вот такое место мы приехали фотографировать.

  Я остановил машину на грунтовой дороге, идущей вдоль поля с капустными грядками. Монастырь большой, и чтобы он весь попал в кадр надо отвести самолёт с фотоаппаратом подальше. Противоположный от монастырской стены край поля с дорогой неплохо подходили для этого.

  Мы планировали гораздо раньше приехать к монастырю. Но дальняя дорога за день сместила это событие вплотную к вечеру. Процесс сборки самолёта и настройка всей необходимой аппаратуры для съёмки сильно поторапливало солнце. Оно хотело уже уйти на отдых с небосклона и неумолимо двигалось в направлении горизонта. Свет – главный автор любой фотографии, начинал уступать место теням.

  Костя внезапно возник возле машины. Только сидел на пороге своей будки. И на тебе – стоит над душой.

  Я, когда готовлю оборудование к полёту, настроен очень нервно к любым посторонним движениям и звукам. Они отвлекают от чётко сформированной последовательности действий и могут привести к неправильным результатам. А тут над душой возник несуразный балбес в виде огородного пугала. Ему скучно. За целый день капусту никто не ворует,  душа просит общения. А тут, внезапно, под вечер: машина, самолёт, фотоаппарат и люди.

—  А благословение у вас на это есть? — начинает беседу сей отрок.

  Для моего, не склонного к миролюбивым отношениям с охранниками характеру — это, как спуск курка. Мгновенно возникает и развивается диалог на темы: «Какого лешего нужно благословение, если мы собираемся летать сильно за пределами монастыря и даже не над капустой? Почему в богатом монастыре туалет выглядит как вокзальный? Кто такой этот Костя и какое он имеет отношение к разрешениям на полёты?»  И так далее.

  Надо отметить, что перед этим мы два дня провели в Финляндии. Как у многих людей, возвратившихся из развитой европейской страны в Россию, по некоторым позициям действительности возникает сильный диссонанс. Получилось, что весь этот диссонанс вкупе с предполётной нервозностью вылился на ни в чём не повинного Костю.  Который честно отрабатывал свой монастырский хлеб. Я согласен, что беседа на такие темы человека с высшим образованием из Москвы на джипе с полным багажником различной аппаратуры с огородным чучелом из глухой псковской деревни неадекватна по сути.

  В подобных ситуациях есть несколько путей развития. Я выбрал неестественный для себя путь. Что-то в этом парне было такого искреннего. Он попал в очень непростую ситуацию, требующую незамедлительного решения. Ни опыта, ни даже мобильного телефона для подсказок у него не было. Он стоял, понурив свою взлохмаченную голову и моя агрессия к нему плавно сходила на нет. Мы решили вместе бежать в монастырь искать благословения. Пока солнце ещё сияло в небе, а служба в храме не началась.

  Еле поспевая за его длинными шагами, иногда переходя на бег, мы быстро достигли ворот монастыря и прошли на его территорию.  По всем дорожкам люди в чёрном одеянии и в обычной мирской одежде направлялись к храму. Как среди этих людей вычислить того, кто смог бы дать нам заветное благословение на полёты я не знал. Мой огородный знакомый тоже. Первый монах, которого он остановил с нашим вопросом, недобро посмотрел, что-то буркнул и пошёл дальше своею дорогой.   Костя на мгновение сник, но, надо отдать ему должное, не потерял энтузиазма. Мне показалось – он отвечал за ситуацию. Чувствовал ответственность передо мной. Костя сканировал глазами проходящих мимо нас людей. Он пытался найти знакомого. С кем бы он мог заговорить. Наконец, ему это удалось. Молодой монах остановился рядом с нами. Выслушал Костины объяснения и мои комментарии и произнёс заветное:

— Да за пределами монастыря летайте! Кому какое дело.  

  На Костином лице засияла улыбка. Он решил задачу. Нашёл ответ. Он был горд собой. Он радовался за меня.

  Мы вернулись к машине. Псковская земля западнее и севернее Москвы. Летом дни здесь длиннее и темнеет позже. Свет  был! Я собрал самолёт, установил фотоаппарат. Костя, меж тем, удалился на другой конец поля к своей будке и оттуда внимательно наблюдал за происходящим.

  Самолёт ушёл в чистое спокойное небо. Ветра практически не было. Полёт модели доставлял мне удовольствие. Я старался увести самолёт с фотоаппаратом подальше от стен монастыря, пытаясь захватить в кадр всю стену и башни. Сделав несколько кругов над полем, мне удалось аккуратно посадить самолёт на дорогу.

  Мы критически рассматривали полученные фотографии на экране, а Костя уже мчался к нам. Он явно нёс в руках что-то, что нам было очень нужно. Достигнув цели, он раскрыл свои ладони. В них была очень симпатичная улитка.  Костина интуиция подсказывала, что это жертвоприношение могло решить неловкости его претензий с благословением и возможность дальнейшего общения с нами. Он рассказывал о необычной красоте окружающих улиток, о своём бытье в монастыре и ещё что-то. Я же был поглощён мыслями о неудачных фото. Монастыри, вообще, непросто фотографировать с воздуха. Гораздо сложнее, чем отдельные храмы. Моё мнение. А Псково-Печерский мне показался совсем не «приспособленным» к такой задаче. Вся центральная часть монастыря находится в низине. Спрятана за высокими крепостными стенами. Высокие деревья на территории монастыря закрывают при виде сверху почти все монастырские сооружения. Плюс ко всему вокруг монастыря плотная застройка небольшого городка Печоры. «Надо пробовать с другой стороны» — думалось мне под восторженные речи нашего нового знакомого, воспевающего красоту местных псковских улиток.

  Остановило его  восторженные речи начало моих движений по сбору аппаратуры. Поняв, что гости покинут его гостеприимное поле, он, похоже, сильно расстроился. И переключился больше на рассказы о деревне, в которой он живёт. И что приехал в монастырь заработать немного денег. И что очень хочется сладкого, которое он и не помнит, когда ел. Тут я его очень понимаю. Иногда очень хочется. Только у нас понятие «сладкое» ассоциируется со словом «вредно». А у него – с понятием «недоступно». Это сложно осознать. Но оно  было так в данном случае.

—  У вас в машине, случайно, каких-нибудь конфет нету? — с надеждой спросил этот взрослый, но совсем ребёнок.

  Я не думал тогда и не думаю сейчас, что все его попытки общения и жертвоприношения с улитками были ради этих желанных конфет. То было искренне само по себе. А конфеты возникли на фоне горечи расставания. Наверное.

  Как бы то ни было, конфет в машине не водилось. В планах у меня было уехать на другой конец поля и ещё раз попробовать поднять самолёт в воздух.  Снять монастырь с другого ракурса. Надо было торопиться. Наступали сумерки.

—  Мы ещё раз попробуем взлететь и поснимать оттуда — махнул я рукой в сторону.

—  Потом, обещаю – заедем в магазин и привезём тебе шоколад.

  Магическое слово «шоколад» вызвало улыбку на его лице. Мне показалось, что если он и ел его когда, то это было в очень далёком детстве.  Но воспоминания оставило сильно приятные.

  На всякий случай он спросил:

— А вы точно купите шоколад и привезёте его сюда?

   Мне некогда было обижаться на такое проявление недоверия к моим словам. Я постарался максимально успокоить его переживания на сей счет.

—  Меня могут в любой момент позвать в монастырь. Вдруг Вы приедете, а меня нет! Вы тогда обязательно дойдите до моей будки и положите шоколад внутрь. Я потом приду и найду его.

  Как мог, я убедил его в том, что всё сделаю, как он велел. И что шоколад будет куплен и он его получит. Мы ещё раз проговорили всю последовательность наших действий и, на всякий случай, попрощались.

  Потом был второй полёт. С другой стороны монастыря. Но и он не дал удоволетворительных результатов. Стены и башни монастыря вместе с большими деревьями на территории надёжно защищали постройки внутри от посторонних глаз с воздуха. Может быть, это и было так задумано.

  Собрав во второй раз всю аппаратуру и и уложив её аккуратно в багажник, мы двинулись к замеченным еще раньше на подъезде к монастырю магазинам на центральной площади. Это были небольшие магазинчики со всем необходимым съестным ассортиментом. Прилавки по периметру и никакого самообслуживания. В кондитерской части среди популярных печений и сушек сразу нашлась заветная синяя коробочка с шоколадом «Вдохновение». Ну, в самом деле – не дешёвку же покупать нашему сегодняшнему капустному знакомому! Взял две. Так оно приятнее всем. Вернулся в машину и путь назад – всего несколько сотен метров.  Всё близко.

  Машина съехала с асфальта на грунт, обогнула угол мощной монастырской стены и появилась на краю огорода. Можно было ожидать, что никакая сила не сметёт Костю со своего рабочего места.  Он нас ждал на своём посту. И, едва завидев, запрыгал через грядки в нашу сторону.

  И возникла искренняя по-детски улыбка. И простые слова выражения благодарности. Опускался вечер. Мы попрощались. Предстоял ещё путь на ночлег до Пскова. Да и Косте пора было в монастырь. У него сегодня в дополнение к  простой монастырской трапезе был припасён неплохой десерт.

  Надеюсь, то лето, подкреплённое нашим «Вдохновением», было хорошим для Кости — трудника древнего Свято-Успенского Псково-Печерского монастыря.

 

Москва, 2017