logo-mini

Интервью с Николаем Пестрикофф. Еловый остров, Узинки, Аляска. Июль 2016 года.

Alaska 8362


Спасибо за согласие на интервью. Как Вас зовут? Ваше полное имя?

Мое настоящее имя Николай. Меня так назвали в честь моего отца. Его звали Николай Пестрикофф. И я должен предупредить вас об одной вещи. В 1944 году, после того как в 1943 году умер наш отец, наша мама отдала четверых младших детей из нашей семьи в баптистскую миссию, так как она думала, что не сможет позаботиться обо всех тринадцати детях.

О, было тринадцать детей…

Да, вопреки своей воле она отдала четверых младших детей в баптистскую миссию. Мою сестру Парасковью и младшего брата Дэвида она отдала в баптистскую миссию, которая была расположена здесь в Узинки (поселок на Еловом острове – прим.), а мы вдвоем, я и моя сестра Анна, отправились в баптистскую миссию на остров Кадьяк.  В то время Анна была самой младшей в нашей семье. И как только наша мама уехала и вернулась в центр Кадьяка к лодке, которая привезла нас на остров, к нам пришел управляющий. Мне в то время было девять лет, а Анне всего год. И он стал разговаривать со мной. Он сказал: ”Тебя будут звать Ником или Николасом. У тебя есть имя и фамилия. И как бы тебя не звали в Узинки, так тебя больше называть не будут. Мы уничтожим все старые документы”.  Он не сказал прямо так, но в те времена они часто так поступали, особенно с местными. И он продолжил: ”Я знаю, что до сегодняшнего дня ты ходил в русскую православную церковь в Узинки. Теперь ты в баптистской миссии, и можешь ходить здесь в воскресную школу”. Он был не против. А в миссии работали женщины, три незамужних женщины.. Они заботились о тех, кто был тут, в Узинки. А меня и Анну отправили в школу в Кадьяк, и я пробыл там семь лет. Меня семь лет воспитывали в школе, а Анне был год, когда она туда попала, и она провела там тринадцать лет.

В-общем, управляющий сказал мне: “С сегодняшнего дня ты больше не православный христианин. Ты баптист.” Меня это не очень волновало. Я знал, что они поступают так, как считают нужным, так как наша мама отправила  нас сюда и подписала все соответствующие документы. В любом случае, он сказал: “С сегодняшнего дня ты баптист”.  –“Хорошо”. Я не думаю, что в этом есть какое-то противоречие. Я ни с кем не спорю, я просто принимаю вещи такими, какие они есть. А если не нравится, что ж, это очень плохо. Вот таким я был.

И он сказал:”Сегодня ты пойдешь в школу. Уже сентябрь, и занятия в школе уже начались”. Мы все ездили на автобусе в старую школу,  расположенную в центре города. В школе у меня не было проблем. Я был, можно сказать, отличником. Я могу выполнять все, что нужно. Я знаю, что я хорошо занимался. А даже если так было не всегда, меня это тоже не сильно беспокоило. Я ходил в школу в Кадьяке, а затем я сказал, что хочу поехать учиться в школу-интернат в Ситку. И они отправили меня туда. А мой брат, который был младшим из тех, кого не отдали в миссионерскую организацию, остался с мамой.

А не могли Вы рассказать немного о Вашем отце? Чем он занимался?

Николай?

Это он строил эту церковь?

Да, мой отец строил ее. Он строил более раннюю церковь и помогал строить эту. Он был плотником. Он помогал всем в строительстве домов. Также он делал шкафы. Это ему особенно хорошо удавалось. Он был отличным плотником.

А чем Вы занимались после окончания школы?

Я был рыбаком. Все в нашей семье были профессиональными рыбаками. А позднее я стал дизельным механиком. Я стал квалифицированным дизельным механиком. В то время я мог работать на любом из станков, которые производились в Соединенных Штатах. Назовите любой, и я мог на нем работать. После окончания школы, я проучился еще год и получил профессию сварщика. И стал квалифицированным сварщиком. И я знал, что если я хочу пойти по стопам моей семьи, а нас было девять ребят, и мы все стали рыбаками, мне нужно иметь специальную подготовку, чтобы со временем обзавестись собственным судном. И я работал в механическом цехе. Я делал там всё!

(Далее Николай рассказывает, как однажды вышел из строя пробойник, и управляющий очень расстроился, так как за этими деталями надо было ехать в Сиэтл, на месте их не делали. Николай продолжает):

И я сказал: ”Как это мы не можем их здесь сделать?” – “Ну”, сказал он, — “кто может работать на фрезерном станке?”  -“ Я!”– “Ты? ”– “Я могу делать все!” Я действительно мог всё, хоть танцевать вокруг станков.  И он сказал: “Ты можешь?  Тебе нужна музыка?” И я сказал: — “Нет, в том то все и дело.” Тогда он спросил меня, могу ли я устранить неполадку, и я сказал: “Конечно, никаких проблем. Я это умею.” “Тогда берись за дело,” – сказал он, — и мы посмотрим, что ты можешь, и если все заработает, мы переведем тебя в механический цех”.  (У Николая всё получилось – прим.)

И он сказал:”Ну, ты отлично справился. Я думал, ты врал, когда говорил, что сможешь это сделать.” И я сказал: ”С какой стати мне врать? Все в моей жизни было ни чем иным, как правдой. И если я говорю, что могу это сделать, значит, я могу”. И он сказал: ”Хорошо, тогда с сегодняшнего дня будешь работать в механическом цехе”. И я согласился. И я остался там работать, пока не пришло время вновь отправляться рыбачить. Удивительно, он не думал, что какой-нибудь местный паренек может справиться с работой сварщика или чего-нибудь похожего. А я мог. Я этому учился. И он сказал:”Теперь я вижу”.

И я всегда помогал людям, если у них что-то ломалось. Если я был свободен, я шел и чинил им мотор или что у них было сломано. Я делал это бесплатно. Они ничего мне не платили. И они меня очень любили!

Это неудивительно! А чем Вы сейчас занимаетесь?

Я женат! Это худшее, что может быть. 53 года на одной и той же женщине. Моя жена с острова Кадьяк из местечка Карлук. Если доберетесь туда, спросите, где она жила. Она приехала сюда в 1953 году. Церкви требовался священник, и ее отца взяли на работу священником. Он начал работать в 1953 году и проработал тут до самой смерти. Он похоронен тут, на кладбище. И его жена тоже. Каждый год, после того как я отмечал день рождениz, две недели спустя, они отмечали сколько же лет совместной жизни. В любом случае, моя жизнь никогда не была скучной. Чего только в моей жизни не было!

Как давно вы живете здесь (в Узинки, на Еловом острове – прим.)?

81 год. В том же самом доме.

Вы присматриваете за церковью?

Нет, никогда этого не делал. Во-первых, когда нас отдали в баптистскую миссионерскую организацию, управляющий сказал мне:”Ты больше не православный. Ты – баптист. Теперь ходи в баптистскую церковь.» -“Хорошо,”- сказал я.-“Если вы этого хотите, так и будет.”

Люди из России приезжают сюда?

Не очень часто. Однажды сюда пришли три русских парусных судна, которые пересекли северную часть Тихого океана. Они все были построены в судостроительной верфи в Владивостоке. Они разделились в южной части, когда шли сюда. Два судна пришли к восточной части, где находится селение Оулд Харбор. А третий корабль попал в шторм, и они разделились. Был дождь и туман, и они потеряли друг друга. Второй корабль в итоге пришел к западной стороне, где находится Карлук, Ларсен Бей, деревни восточной стороны острова. А третий корабль остановился в Узинки, и они пришли сюда. И только один человек на этом корабле мог связать два слова по-английски. И я был их гидом. Я показал им город. Я говорил очень медленно, и мне приходилось повторять все по десять раз, чтобы они наконец поняли меня. Больше никто из экипажа этого судна не говорил по-английски. Мне было сложно, но я не возражал. Я рассматривал это как вызов. И я помогал им, водил их по городу. И вы знаете, в России нет того, что есть в Америке. Я давал им всякие разные вещи, которые у нас были. Я дал им где-то двенадцать – пятнадцать рулонов пластиковой пленки из собственных запасов. И шкипер спросил: ”Сколько стоит?” – И я ответил: ”Бесплатно. Я не возьму с вас денег за это”.

И я помог им починить поломки. Я механик, и мне не составило труда починить мотор. Через два дня они отправлялись на Кадьяк, и я спросил шкипера: ”Я могу поехать с вами? ” –“О, да”- сказал он. “Я покажу вам кратчайший путь” – сказал я, потому что если надо попасть в Кадьяк, здесь есть короткий путь между скал. “А с нами все будет в порядке?” – спросил он. “Я гарантирую, что все будет в порядке!” – И я отправился на этом русском корабле в Кадьяк.

А когда это было? Давно?

О да! Очень давно! С нами была еще одна женщина, которая хотела поехать с ними и попросила взять ее на борт. И когда мы прибыли в Кадьяк, в небольшом порту уже были те два судна из России. И гавань была переполнена людьми. Они пришли, когда узнали, что третье судно идет из Узинки. И мы вошли в порт, и я выпрыгнул на берег, чтобы помочь пришвартовать корабль. И парень спросил меня: “Ты умеешь швартоваться?” – “Да, я всю жизнь этим занимаюсь. Мы все в Узинки это умеем”. Я мог завязать любой узел. А он был удивлен, что у нас тут есть люди, которые умеют обращаться с лодками.

В любом случае, когда эти люди на Кадьяке услышали, что я говорю по-английски, один парень спросил:”По-русски понимай?” (Николай произносит эту фразу по-русски). И я ответил:” Немного”. Потому что, вы знаете, мой отец очень бегло говорил по-русски, и он пытался учить нас русскому языку. И наша мама тоже начала учить русский. По-большей части она говорила на нашем алеутском языке. Поэтому дома мы говорили на русском, алеутском и английском. Когда мой старший брат пошел в школу, он не мог ни слова сказать по-английски. Его звали Джон. Он тоже тут похоронен. Ему пришлось учить английский, когда он пошел в школу. Дома мы не говорили по-английски.

А теперь?

А теперь мы все говорим по-английски. Никто не говорит на русском или на алеутском. На самом деле, в школе сейчас начали учить алеутский язык . И ужасно грустно, что наши дети узнают о алеутском языке от учителей. Это очень грустно, но так уж вышло. Сейчас наши дети учат алеутский. Они разучивают алеутские танцы. Очень здорово! И они поют на алеутском.

Замечательно!

Вам надо это увидеть!

Вы рассказываете удивительные истории!

Спасибо. Я рассказчик!

И очень хороший!